biblus: (Default)
[personal profile] biblus
Публикация 1996 года о небольшой брянской деревеньке Чухраи, чье название стало известно завсегдатаям ЖЖ благодаря постам фотографа Игоря Шпиленка.

Фото Игоря Шпиленка.
Народ в суземской деревушке Чухраи живет скорее по привычке.
Смерть не бярет, - объясняют,- вот и живем.

          И, правда, куда им деться-то отсюда? Чухраи - небольшой песчаный островок в окружении болот, речки Неруссы и заповедника, куда тоже ходить нельзя. До ближайшей станции три десятка километров. Школа, магазин, больница, транспорт, дороги - для двадцати четырех жителей деревни это абстрактные понятия.
          Из окружающей действительности полтора десятка домов, где еще живут, "мертвые" хаты с занавесочками на окнах, кладбище на холме, сплошь уставленное большими грубыми крестами. В низине под холмом колодец. Один из чухраинцев грустно пошутил: "Покойничья вода". В Чухраях только две фамилии - Болохоновы да Пресняковы. О происхождении последней никто ничего не знает, а Болохоновы, говорят, фамилией своей обязаны монахам когда-то стоявшего тут монастыря Иоанна Предтечи. Монахи ходили в балахонах, и, получается, не слишком строго выполняли обеты.
          Однако народ здесь знает друг друга исключительно по прозвищам: Лепень, Калиненок, Пожилой, Кудленок. Дети и внуки получают прозвища прибавлением уменьшительных суффиксов: сын Пожилого - Пожиленок, внук - Пожиленочек.
          Про себя чухраинцы неохотно рассказывают, а вот о соседе посплетничать - запросто.
ВЕДЬМА В ПЕЧКЕ
          Шамарной раньше крепко пил, до белой горячки. Виделись ему тогда исключительно ведьмы. Протрезвев, он помнил увиденное досконально и был уверен, что так оно наяву и происходило.
          - Летала тут одна возле дерева, ты что, не видел? - приставал Шамарной к соседу.
          Лет тридцать назад принял Шамарной крепко. Зима, мороз. Залез на печку, а снизу ведьма скребется, зараза такая. Разозлился Шамарной - и давай камни из печи выдергивать. Всю и разобрал. Ведьма в трубу вылетела, он за ней. Как был в исподнем и босиком, так тридцать километров до Трубчевска по снегу и пробежал.
          Под Трубчевском его кумовья жили. Постучался к одному - тот пустил, а сам в гости ушел. Надо бы отогреться, да ведьма не дает, опять скребет - подлая. Разобрал Шамарной и эту печку. Кум, конечно, его выгнал. Он к другому. Тот, правда, никуда не уходил и печку свою спас.
          Следующий кум, зная буйный характер родственничка, Шамарного в дом не пустил. Выломал Шамарной кол из забора - и в окно. Больше и проситься никуда не стал - хрясь, дзинь, ни одного дома на улице не пропустил.
          Добежал до милиции. Страшный, лохматый, в одном исподнем. Дежур­ный со страху в КПЗ заперся.
          - Мне б погреться, - твердит Шамар­ной.
          Приехали шестеро здоровых му­жиков в форме, скрутили Шамарного. Лечили его, лечили, вылечили-таки. С тех пор он ни-ни. Характер, правда, не изменился. Ругается со всеми и страш­но матерится.
ПИСЬМО К РАИСЕ МАКСИМОВНЕ
          Сыновья Шамарного любили в за­поведнике промышлять, где директо­ром Игорь Шпиленок. И ловили их не раз, а они продолжают. Даже мост од­нажды разобрали, чтоб охрана не про­ехала по их следам. Настойчивости семейству Шамарных не занимать.
          Написали письмо Раисе Макси­мовне Горбачевой: "Раиса Максимов­на, найди момент, подкатись к Михаилу Сергеевичу, чтоб закрыл заповедник. А если нельзя закрыть, то попроси, чтоб отодвинул границу от Никитиной Гурь­бы до Песчаной просеки. Да только смотри, чтоб ответ на это письмо не поручили готовить Шпиленку".
          Раиса Максимовна "спустила" это письмо тогдашнему председателю об­лисполкома тов. Сыроватко, тот - еще "ниже". Так и дошло письмо по цепочке до директора заповедника Игоря Шпиленка...
СТИЛЬ ЖИЗНИ
          Быт чухраинцев однообразен. Одинаковые дома с двумя комнатками, печь одинаковой конструкции, дере­вянный крашеный диван. Признак бла­гополучия - крытая шифером крыша.
          Раньше деревня славилась умель­цами по производству саней, бочек, колес для телег. Умельцы до сих пор есть, но силы уже не те.
Отступление от принятых норм жизни осуждается. Когда директор за­поведника "Брянский лес" Игорь Шпиленок ремонтировал купленный в деревне дом, чухраинцы осуждали его за то, что окна не как у всех ладит. Позор!
          За часами тут не следят, время просто чувствуют. Приходит один де­душка к Шпиленку воды из колодца набрать. Тот уже знает - ровно пять вечера.
          Чухраи не на всякой карте Брян­ской области помечают. Сами жители качают головой: "мертвая деревня". А они тут, значит, вроде призраков. Пос­ледние поумрем, жалуются, хоронить некому будет. Самым младшим счита­ют деда Василия.
          - Сколько ж вам лет? - интересу­юсь.
          - А не помню, но больше пятидеся­ти - точно,- смущается дед Василий.
          Держит он трех кур и поросенка. Любой в этой деревне питается тем, что сам вырастит. Пару раз в год, когда до Чухраев можно добраться неизвест­но каким макаром, приезжает машина с крупой, мукой, сахаром и солью. Этого момента народ ждет, копит пенсию, которая по деревне в среднем 200 тысяч. Из муки пекут хлеб. Я про­бовал - вкусный.
          Иностранцев чухраевский быт шо­кирует. Приехали как-то американцы в заповедник, в деревню заглянули. По­интересовались, в каком это они веке? Спрашивают чухраинцев:
          - Где ж вы спите?
          - На печке.
          - А кровать где?
          - А зачем кровать?
          - А ванна где?
          - А что такое ванна?
          - Это где моются.
          -Так мы в бочке. Подогреваем воду камнями и моемся.
          - В одной воде?
          - Ну да. Сначала хо­зяин, потом жена.
          Задали американ­цы и совсем глупый во­прос: "Неужели за всю жизнь никто на машину не заработал?" Чухра­инцы резонно замети­ли, что если б и заработали, то никуда отсюда на ней не уе­дешь - дороги-то нету!
ОБГОРЕЛЫЙ РЕБЕНОК
          Однажды Чухраи потрясло такое собы­тие: в деревню приехал настоящий негр. Живой, даже руками по­трогать можно. Дере­венские подходить боятся, дед Василий только и смог выгово­рить:
          -Где ж ты, ребенок, обгорел так?
          Негр, между прочим, не какой-ни­будь, а из Танзании, из самайского племени. С двумя высшими образованиями, пять языков знает, включая русский. Любит кушать зебру и носорога. Его ближайших предков съели лев и крокодил.
Танзаниец сразу влился в жизнь чухраинцев. Те выстроились в оче­редь, одаривая гостя - кто картошки принес, кто петуха. Русский сувенир, так сказать.
          Не прочь был самаец и "заложить за воротник", что как-то роднило его с чухраинцами. Уви­дел на Пасху, как народ на могилках выпивает. "Жить хочу у себя на роди­не,- говорит, - а уме­реть у вас!"
ЖИЗНЬ И ВЫБОРЫ
          Жизнь чухраин­цев неразрывно свя­зана с предвыборной кам­панией. Про это по радио все время говорят, а радио в доме не выключается - другой связи с миром в деревне нет. Пара телевизоров вместе с тремя лошадьми и одним мотоциклом здесь экзотикой считается.
          Но большинство чухраинцев глубоко аполитичны.
          -За кого скажут, за того и проголо­суем,- покорно пожимают плечами,- мы ж неграмотные.
          Дед Иван, который "когда трезвый, бряхать не могет", пытается выспро­сить у приезжего человека, за кого надо голосовать.
          - Так вы сами выбирайте, - советую.
          - Не могу,- качает головой дед Иван, наливая репортеру миску супа с картошкой да миску щей из крапивы и лебеды.
          Бабка Трофимовна, которая из со­мневающихся, поразмыслив, говорит:
          - Если Ельцина не будет, кто най­дет деньги, чтобы пенсию платить?
          А 86-летний Михаил Федорович, поставив два стула перед выключен­ным телевизором, с ходу начал: "Ель­цин мне работу дал и землю!" Гордо показывает удостоверение пайщика ТОО "Краснослободское" на частную собственность в размере 3,6 га земли.
Молодежь Михаил Федорович не понимает и не любит: "Лентяи потому что". На себя работать не хотят, возму­щается дед, пожили бы при коммунис­тах... При коммунистах Михаил Федорович себя рабом чувствовал. Все продукты отбирали. Лучше работал — больше забирали. Михаил Федо­рович уже меня начинает агитировать за Ельцина. При нем, доказывает, у нас все будет. Только работать надо...
Александр ПАЛЬНИКОВ
«Брянское время», 1996 год, № 24 (12-18 июня)

Специально для кочующего по необъятным российским просторам [profile] shpilenok и ушедшей в леса [profile] pilutina

Profile

biblus: (Default)
biblus

June 2013

M T W T F S S
     12
3456789
101112 13141516
17 181920212223
24252627282930

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 28th, 2017 02:03 am
Powered by Dreamwidth Studios