biblus: (Default)
[personal profile] biblus
Под катом рассказ врача партизанского отряда "Славный" Ильи Давыдова. Называется он "Эрик и Янка", был опубликован в сборнике "След ведет к лесу", который вышел в серии "Библиотека солдата и матроса" в 1960 году. Рассказ художественный, но основан на реальных событиях, хотя, наверняка, кому-то он покажется немного пафосным, где-то слегка наивным, что в общем-то соответсвует стилистике военных воспоминаний, издававшихся в те годы. На этот рассказ я обратила внимание потому, что одного из главных его героев я знала. Эрик Фомин воевал вместе с моим дедом в одном партизанском отряде, оба из Дятьковского района Брянщины, дед из Бытоши, Эрик из Ивота. После войны поддерживали дружеские отношения, переписывались (дед вернулся на малую родину, а Эрик обосновался в Москве). Один раз боевой товарищ деда даже был у нас в гостях проездом. Внешности я его не помню абсолютно, вспомнила о нем только благодаря необычному имени.

ЭРИК И ЯНКА
            Деревня, в которую вошли Эрик и Янка, не­велика. Да деревня ли это? Груды битого кирпича, дна обгорелых сруба... Вот и все, что каратели оставили от деревни Пашково.
            Есть еще жители. Успев укрыться в лесу, они после ухода карателей вернулись на пепелище. Отрыли землянки. В них и живут. Легкие дымки, как бы из-под земли поднимающиеся в прохладную синь майского неба, выдают присутствие жизни. Нет, еще - короткий вскрик петуха. Его одинокий, с хрипотцой голос разорвал тишину, покатился куда-то за лес, затих. Никто ни единым звуком не отозвался на этот призыв.
            Идут Эрик и Янка, всматриваются в причудливые бугры. Но найти нужную землянку не просто!
            Три недели, что взвод из отряда Петровича провел в Чичерских лесах на Гомельщине, не пропали даром. Несколько смелых, дерзких засади диверсий на шоссе и железной дороге Могилев - Гомель заставили гитлеровцев насторожиться. Правда, и до этого гомельские партизаны заставляли дрожать оккупантов, причиняли не мало хлопот. Но такого, чтобы днем, в населенном пункте, при усиленном движении по шоссе устроить засаду – такого еще не бывало! Это всего один взвод. А что будет, когда сюда перейдет весь отряд?
            Но отряду еще предстоит перейти «железку». Усиленно охраняется дорога от Унечи до Кричева! На станциях Климовичи и Сураж - охранные гарнизоны, а в Костювичах - бронепоезд. Вдоль дороги - бункера, завалы, усиленные патрули. А отряд не то что взвод: и обоз у него, и раненые, и... артиллерия! Впрочем, состоит она из одной противотанковой пушки. Но все же. Как-то удастся отряду перескочить «железку»? Сегодня - ночь перехода.
            Эрик и Янка вышли встречать отряд. Чего бы проще? Зашли на рассвете в деревню. Потом сюда отряд подойдет, когда проскочит «железку». А после Эрик и Янка проведут отряд к взводу, на базу. Для этого ребята и отыскивают землянку, в которой проживает доверенный человек. Но его-то в лицо не знают. Знают пароль.
            Эрик и Янка почти одногодки. А если их годы вместе сосчитать, то с трудом тридцать лет наберется. Но не такие они новички в отряде. Эрик пришел к партизанам еще в начале сорок второго. Тогда отряд Петровича находился на Брянщине. В поселке Ивот, близ Дятькова, от­ряд прощался с самым молодым разведчиком - Колей Кулаковым. Тут же на кладбище во время митинга подошел Эрик Фомин к Петровичу. Долго упрашивал взять его на место погибшего Кулакова. Долго не соглашался командир «Славного»: очень молодым да хрупким казался Эрик. Все-таки согласился, взял.
            Вскоре и Янка Писарев появился в отряде. Но пришел он не из дому, как Эрик. Сперва был проводником у фронтовых разведчиков, успел на Большой земле побы­вать... Был слух, что где-то, не то на Орловщине, не то в Белоруссии, Янкин отец командует партизанским отря­дом. Может, и подумывал Янка встретить отца, но привык к отряду Петровича и с Эриком подружился. Больше года воюют вместе! Партизаны тоже привыкли к ребятам, словно не замечают, что они совсем юны. Одно мерило у партизан - отвага. А Эрику с Явкой отваги не занимать.
            Но теперь и не такими юными кажутся эти ребята, если со стороны смотреть. Янка раздался в плечах, а Эрик так вытянулся, что родная мать не узнает. Смущает его талька голос: нет-нет и сорвется на петушиный крик. Под­шучивают партизаны над ним, Янка и тот подсмеивается: у самого-то Явки уже басок устанавливается и темный пушок на верхней губе пробился.
            Идут два партизана по бывшей улице, всматриваются в землянки: в какой-то из них доверенный проживает? Откуда-то вышла женщина, увидала парнишек, назад мет­нулась. Приняла, видно, ребят за немцев. И как не при­нять? Оба - в немецких френчах, идут не от леса, а будто со стороны гарнизона... Еще пару шагов сделали партизаны - крестьянин вынырнул. Идет навстречу, раз­махивает кедром. Посторонился с дороги, отвесил полу­поклон. Спросил, прищурившись на пилотки:
            - Издалека шагаете, хлопчики?
            Янка ответил баском:
            - Не близко и не далеко. Не тебе знать, отец.
            Крестьянин не обиделся. Усмехнулся:
            - Ваше дело, вояки суровые. Я так просто.
            - А люди, отец, не проходили вашей деревней?
            - Кто их знает, людей-то? Может, и проходили. Теперь много ходит.
            Крестьянин поставил ведро на землю, полез за кисе­том. Эрик подтолкнул незаметно Янку, спросил:
            - Кто же такие? Партизаны или немцы? А то, может, полиция?
            - Нашел о чем спрашивать! - опять усмехнулся кре­стьянин. - Кто теперь разберет? Может, французы. С ружьями, вот и все. Теперь все с ружьями... Вот вы, к примеру: одежа на вас немецкая, а на пилотках? Разбери вас! Может, партизаны, а может, полицаи, да под тех прикидываетесь. Нам-то, однако, мало дела до этого - деритесь себе!
            - Хитер ты, отец! - нахмурился Янка. - Все знаешь, да сам вот прикидываешься.
            - Чего мне прикидываться? И кидать нечего. Всякий народ ходит, вот и весь сказ! А куда же идете, хлопчики?
            - Ну, видишь! - по-мальчишески рассмеялся Эрик.­ - Говоришь, нет дела! Чего тогда расспрашиваешь - «куда да откуда»? Может, ты чей шпион!
            - «Шпио-он!» - обозлился крестьянин. -Ишь ты! Обзавелся ружьем, сосун! Поживи-ка с мое, небось узнаешь. Я те дам - «шпио-он!» Не погляжу, что с вин­товкой. «Шпио-он!»
            Крестьянин сплюнули ругаясь пошел к единственному колодцу. Ребята переглянулись, двинулись дальше. Не­удачный разговор получился.
            Наконец отыскали землянку. Окошко крохотное, дверь - на земле лежит, затерялась в груде горелого кир­пича. Не землянка - колодец. Партизаны опустились в землянку. Вошли, а увидеть ничего не могут: сумрак. Обитатели, видно, тоже их не рассмотрят, насторожились. Постепенно проступил квадратик окна, печь. На печи - ребятишки. Под самым окном - женщина, чистит кар­тошку.
            - Проходите... Не знаю, как величать, - растерянно пригласила хозяйка.
            - А хозяин где же, мамаша? - спросил Эрик. Хозяйка словно и не расслышала, загремела посуди­ной. Когда Янка баском повторил вопрос, отозвалась:
            - На что он, хозяин-то? Хозяйства, сами видите - никакого.
            - Да нам не хозяйство, хозяин нужен! – пояснил раздраженно Янка.
            - Вот и я говорю: хозяйства нет - нет и хозяина. Кабы оно было, хозяйство... - женщина говорит не спеша, всматривается в партизан. А те уже начинают злиться.
            - Ты что, мамаша, смеешься над нами? Мы по-серь­езному!
            - А хоть по-серьезному. На что он вам, хозяин-то наш?
            Выручил женщину сам хозяин. Грохнув дверью, он кряхтя спустился в землянку. Эрик и Янка оторопели. Да он-то и разговаривал сними на улице! Хозяин по­ставил вёдро с водой в угол, отряхнул капли воды с одежды, шагнул к скамье. Вынув кисет, спросил, словно разговор продолжался:
            - Так вы вон, значит, куда шпионить пришли?
            - А ты, значит, и есть Берложник?
            - Берложник! - передразнил хозяин. - Небось ста­нешь, когда загонят... - Затем спросил, подобрев: - А хоть и Берложник? Да вы-то кто?
            - Теперь и мы - мы. Выходит - Охотники.
            Хозяин заговорил уже добродушно:
            - Ишь ты! Спектакли выдумывают. Будто людских имен мало. Ну, Берложник - еще куда ни шло: от моего дворца прозвище. А то шпионом вот окрестили! А у са­мих звездочки на пилотках за целую версту светятся. Ладно уж! Как там, Охотнички, поживаете? Андреич как?
            - Привет прислал. Велел узнать, что о нашем отряде слышно.
            - А вы садитесь. Небось наломали ноги-то? Раз­говор у нас долгий будет. Садитесь. Пройти, правда, не­куда: тесноват дворец мой. Но мой все же! Народ мы жи­вучий, не скоро сломаешь. Промашка тут Гитлеру. Это те не Европа! Только лютует больно. Народу зазря много губит.
            Хозяйка кастрюлей уже не гремит: не хочет мешать серьезному разговору. Ребятишки с печи головы свесили. Хозяин затоптал на земляном полу цигарку.
            - Ночью бой случился у Костюковичей. Пока ничего не известно, кто и что. Не пришел еще человек оттуда. Слышал, ваш отряд три дня как у «железки» находится, по ту сторону. Один раз на переход пошел - неудачно. Сорвалось.
            Заметив беспокойство на лицах ребят, хозяин по­спешно добавил:
            - Да ничего там не было - просто сбились. Провод­ник-то у них хороший, а гляди ты - сбился! В поле ночью труднее, чем в лесу... Не успели затемно подойти к «железке». А ночи теперь какие? Теперь и по-старому май через три дня наступит. Короткие, значит, ночи. Ну, раз в том месте перейти не сумели, видать, другое заме­тили. Я так думаю: коли ночью бой случился у Костюко­вичей, стало быть, ваши переходили. Ждать их надо при­мерно к вечеру.
            Хозяин свернул новую самокрутку.
            - Теперь про гарнизон. Немцы, видать, операцию за­тевают. К ним какая-то ягдкоманда пришла, специально про нашего партизанского брата. Слух есть, что сюда, на лес, собираются. Ну, правда, на весь лес не хватит того гарнизона, хотя бы и с той командой, а неприятностей мо­гут сделать. Скорее бы отряд приходил. А так - чего вы тут с одним взводом против них? Разве что засаду одну...
            - Сколько их на нас идти собирается? - спросил Эрик.
            - Ну, сколько? Весь-то гарнизон две сотни, поди, на­считывает. Команда эта, значит, до роты будет. Может, еще из других гарнизонов прихватят, из Суража, что ли... А то из самого Гомеля призовут. Дороги тут ладные, подсохло уже. Вот, чуть было не позабыл! завчера на восьмом километре крушение было. Два вагона сильно побились, другие - помяло. С орудиями. Думаю, мина сработала. Перед той ночью, перед крушением, заходили ко мне ваши ребята. Туда шли...
            Хозяин говорил не торопясь и был, видно, доволен эффектом, который произвела его осведомленность на мо­лодых партизан. Затем выкладывает еще очень важное:
            - На мосту, что к станции, охрану убавили, это уже в гарнизон оттянули для наступления на лес. А на мосту десять солдат осталось. Французы. Два дзота с обеих сторон. Обязательно своим доложите!
            Пока длилась эта беседа, скорее, «доклад» доверен­ного, у хозяйки сварился картофель. За столом хозяин еще больше оживился. Но, вспомнив о встрече на улице, упрекнул:
            - Молоды вы больно, вот что скажу. Упорства в вас мало. Я ж за водой почему вышел? Мне стало известно: вроде два немца от гарнизона идут... Ну и я, значит, по­началу как увидел звездочки на пилотках, думаю: «Может, и полицаи их нацепили, выспросить про вашего брата». Заходили однажды такие. Да мы ж не лыком шиты: не объедешь нас запросто. А всмотрелся в вас - нет вижу, какие там полицаи! В тех наглости наружу. А вы нагру­бить не смогли. Мужика пожалели обидеть.
            - Ну, чего ты пристал? - вступилась за партизан хо­зяйка.
            А Янка баском:
            - Это мы, отец, к своим жалостливы.
            Эрик поддержал его, придавая солидность голосу:
            - К врагам, отец, у нас нет пощады!
            Однако хозяин не сдавался, трунил:
            - Хорошо, сынки, говорите! А вот стреляете как - не знаю. В отряде-то, верно, народ боевой. А лично про вас и вправду не ведаю.
            Наверху хлопнула дверь, в землянку торопясь спустилась женщина. Не рассмотрев никого после яркого света, задыхаясь, спросила:
            - Хозяин в хате?
            - Здесь я! - отозвался хозяин. - Нашла хату, а видать-то не видишь. Вот те и хата! Чего тебе?
            - Тогда выдь на минутку наверх, - позвала женщина.
            - А ты не бойся, говори тут, чужих у меня не бывает.
            Женщина быстро заговорила:
            - Вышла во двор - вижу: целым строем идут. Много... Со стороны «железки». Сюда. Не доходя нас, свернули, и все так - кругом, кругом, полем. Да все также строем. А как обошли деревню, опять к дороге. К лесу. Пушку тянут...
            Эрик и Янка не дослушали, схватили оружие.
            - Это наши! И пушка... А мы их в землянке встречаем!
            - Осторожней, сынки! Поосмотритесь сперва! - крик­нул вдогон им хозяин.
            Но партизаны уже выбрались из землянки.
            Они действительно увидели колонну, которую замы­кало орудие.
            - Встретили называется! - вздохнул сокрушенно Эрик. - засмеют нас теперь... А они и в деревню захо­дить не стали.
            - Правильно, - решил Янка. - Меньше глаз лишних будет.
            Увлекая друг друга, ребята бросились по дороге. Они бежали что было сил, размахивали пилотками. Когда рас­стояние между ними и колонной значительно сократилось, колонна замедлила движение, а затем и вовсе останови­лась. Остановились и партизаны. Еще минуту назад им казалось, что они многих уже узнавали в этой колонне, даже Петровича! А перед ними - колонна врага! А там, в лесу, там один только взвод, там ничего не знают: там ожидают отряд, который должны встретить Эрик и Янка!
             - Беги стороной! Кустами... - толкнул Эрик друга.
             Янка еще неподвижен. Он не кочет бежать один.
             - Беги, не то взвод перебьют! - уже кричит Эрик. ‑ Я задержу их немного...
            Янка бежит к кустам. А Эрик... Снова размахивая пи­лоткой, он бежит прямо к колонне. Его поджидают. Теперь до врага не более сотни шагов. Да, теперь уже можно.
            Эрик остановился. Он видит гитлеровского офицера – тот сделал несколько шагов в его сторону, - слышит нетерпе­ливый окрик:
            - В чем дело?
            - Сейчас объясню! Подождите! Не ходите в лес! - кричит Эрик. Только бы протянуть еще самую чуточку. Может быть, Янка успеет...
            - Кто есть такой? В чем дело? - снова слышен сер­дитый окрик.
            - Сейчас, сейчас, пан! - отзывается Эрик. Потом ло­жится в траву, чистую, маленькую траву, едва выбив­шуюся у дороги. - Сейчас, пан!
            Тяжелая симоновская винтовка вздрагивает в руках. Эрик направляет ее туда, в сплошную зеленоватую массу, застывшую на дороге. И вот он - выстрел! Кажется, там кто-то упал. Эрик снова стреляет... В обойме - десять па­тронов. Еще выстрел, еще... Эрик уже не видит колонну, он чувствует ее по нарастающим крикам. Обойма пуста. Эрик вскакивает и бежит. Бежит к кустам, в которых давно уже скрылся Янка.
            - Файер! Файер! Огонь! - доносится до Эрика команда.
            Но что это? Только теперь понял Эрик, что по нему еще не было выстрелов. Может, каратели двинулись к лесу? Нет, колонна все еще стоит на дороге. В колонне все еще замешательство. Сменив обойму, партизан опять посылает врагу выстрел за выстрелом. Только бы Янка успел! Только бы немного перевести дыхание. Но почему не стреляют немцы? Эрик снова вскакивает и бежит. Кусты уже близко.
            - Файер! Огонь! - неистово кричит офицер. - Уходит!
            А солдаты - стоит. Их ошеломил этот мальчишка, один стреляющий по колонне в пятьсот человек! Офицер подскочил к солдату, вырвал из его рук пулемет. Он ло­жится на землю, долго и тщательно целится.
            Эрик бежит. Кусты рядом. Почему не стреляют немцы?
            Длинная, бесконечно длинная пулеметная очередь раз­резала томительную тишину. Эрик упал. Что-то огромное, серое надвинулось на глаза. Словно во сне слышится то­пот. Бегут? А что у него в руках? Разве это его винтовка? Свою винтовку он поднимал. А эту уже не может. Он только ее сжимает. Его кто-то толкает, переворачивает. Кто-то говорит громко, как в трубу, непонятно. И вдруг в этой сумятице движений, боли и криков отчетливо про­ступает:
            - Киндер... - затем тут-же по-русски: - Черт!
            А потом - тишина. И где-то далеко-далеко в затума­ненном сознании отдается короткий, приглушенный звук. Выстрел.
            Первым, кого увидел Эрик, открыв глаза, был Янка.
            - Ну, вот! Я же знал, что ты_ выживешь! Мы все знали... - Янка неожиданно заплакал, громко, полным голосом.
            - А наши как? Где? - тихо спрашивает Эрик. Янка утирает глаза, шмыгает носом. Тарахтит уже ве­село, быстро, словно и не он сейчас плакал:
            - Наши-то? Ого! Они с боем через «железку» про­рвались! Под самым носом у Костюковичей. С бронепоезда по ним сыпали! Во! А эти, что сюда шли, так они не тронулись дальше. Вернулись. Они тебе в самое бедро саданули целых три штуки. Одна разрывная даже! Это которой тебя, наверно, достреливали. Только вместо сердца кто-то в бедро попал, видать, с испугу. Доктор как операцию де­лал, так удивился, что ты от потери крови не помер...
            - Какой доктор?
            - Да наш же! Какой еще? Я говорю - отряд наш пришел. Вчера же к вечеру и пришел. Я когда сюда при­бежал, взвод уже в засаде лежал: твои выстрелы услыхали. Еще до меня. Потом мы разведку к опушке выслали... Ну, увидели - никаких немцев! Вернулись, не по­шли в лес. А мы тебя пошли искать. Они с тебя сапоги стянули, винтовку забрали. Мародеры паршивые! А к ве­черу и отряд пришел. Петрович про тебя все у доктора до­пытывается: думает, что не выживешь. Да доктор что? Он свое сделал. Теперь тебе самому спать побольше надо. А ты, считай, сутки был без сознания!
            - Погоди-ка, - остановил разговорившегося друга Эрик. - А я их там положил хоть малость?
            - «Малость»? - ошалевший от счастья, что Эрик жив, Янка уже не говорит, а кричит во все горло: - «Ма­лость»! Берложник рассказывал - они через деревню две­надцать или тринадцать битых и раненых протащили. Лошадей в деревне искали. А какие там лошади? И те два сруба совсем допалили. Еще тобой Берложник интересо­вался. Хвалил. Говорит, не ошибся в нас... С первого взгляда, говорит, в нас не ошибся!
            Эрик слабо улыбнулся, прикрыл глаза.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

biblus: (Default)
biblus

June 2013

M T W T F S S
     12
3456789
101112 13141516
17 181920212223
24252627282930

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Apr. 29th, 2017 09:16 pm
Powered by Dreamwidth Studios