biblus: (Default)
[personal profile] biblus
Под катом рассказ врача партизанского отряда "Славный" Ильи Давыдова. Называется он "Эрик и Янка", был опубликован в сборнике "След ведет к лесу", который вышел в серии "Библиотека солдата и матроса" в 1960 году. Рассказ художественный, но основан на реальных событиях, хотя, наверняка, кому-то он покажется немного пафосным, где-то слегка наивным, что в общем-то соответсвует стилистике военных воспоминаний, издававшихся в те годы. На этот рассказ я обратила внимание потому, что одного из главных его героев я знала. Эрик Фомин воевал вместе с моим дедом в одном партизанском отряде, оба из Дятьковского района Брянщины, дед из Бытоши, Эрик из Ивота. После войны поддерживали дружеские отношения, переписывались (дед вернулся на малую родину, а Эрик обосновался в Москве). Один раз боевой товарищ деда даже был у нас в гостях проездом. Внешности я его не помню абсолютно, вспомнила о нем только благодаря необычному имени.

ЭРИК И ЯНКА
            Деревня, в которую вошли Эрик и Янка, не­велика. Да деревня ли это? Груды битого кирпича, дна обгорелых сруба... Вот и все, что каратели оставили от деревни Пашково.
            Есть еще жители. Успев укрыться в лесу, они после ухода карателей вернулись на пепелище. Отрыли землянки. В них и живут. Легкие дымки, как бы из-под земли поднимающиеся в прохладную синь майского неба, выдают присутствие жизни. Нет, еще - короткий вскрик петуха. Его одинокий, с хрипотцой голос разорвал тишину, покатился куда-то за лес, затих. Никто ни единым звуком не отозвался на этот призыв.
            Идут Эрик и Янка, всматриваются в причудливые бугры. Но найти нужную землянку не просто!
            Три недели, что взвод из отряда Петровича провел в Чичерских лесах на Гомельщине, не пропали даром. Несколько смелых, дерзких засади диверсий на шоссе и железной дороге Могилев - Гомель заставили гитлеровцев насторожиться. Правда, и до этого гомельские партизаны заставляли дрожать оккупантов, причиняли не мало хлопот. Но такого, чтобы днем, в населенном пункте, при усиленном движении по шоссе устроить засаду – такого еще не бывало! Это всего один взвод. А что будет, когда сюда перейдет весь отряд?
            Но отряду еще предстоит перейти «железку». Усиленно охраняется дорога от Унечи до Кричева! На станциях Климовичи и Сураж - охранные гарнизоны, а в Костювичах - бронепоезд. Вдоль дороги - бункера, завалы, усиленные патрули. А отряд не то что взвод: и обоз у него, и раненые, и... артиллерия! Впрочем, состоит она из одной противотанковой пушки. Но все же. Как-то удастся отряду перескочить «железку»? Сегодня - ночь перехода.
            Эрик и Янка вышли встречать отряд. Чего бы проще? Зашли на рассвете в деревню. Потом сюда отряд подойдет, когда проскочит «железку». А после Эрик и Янка проведут отряд к взводу, на базу. Для этого ребята и отыскивают землянку, в которой проживает доверенный человек. Но его-то в лицо не знают. Знают пароль.
            Эрик и Янка почти одногодки. А если их годы вместе сосчитать, то с трудом тридцать лет наберется. Но не такие они новички в отряде. Эрик пришел к партизанам еще в начале сорок второго. Тогда отряд Петровича находился на Брянщине. В поселке Ивот, близ Дятькова, от­ряд прощался с самым молодым разведчиком - Колей Кулаковым. Тут же на кладбище во время митинга подошел Эрик Фомин к Петровичу. Долго упрашивал взять его на место погибшего Кулакова. Долго не соглашался командир «Славного»: очень молодым да хрупким казался Эрик. Все-таки согласился, взял.
            Вскоре и Янка Писарев появился в отряде. Но пришел он не из дому, как Эрик. Сперва был проводником у фронтовых разведчиков, успел на Большой земле побы­вать... Был слух, что где-то, не то на Орловщине, не то в Белоруссии, Янкин отец командует партизанским отря­дом. Может, и подумывал Янка встретить отца, но привык к отряду Петровича и с Эриком подружился. Больше года воюют вместе! Партизаны тоже привыкли к ребятам, словно не замечают, что они совсем юны. Одно мерило у партизан - отвага. А Эрику с Явкой отваги не занимать.
            Но теперь и не такими юными кажутся эти ребята, если со стороны смотреть. Янка раздался в плечах, а Эрик так вытянулся, что родная мать не узнает. Смущает его талька голос: нет-нет и сорвется на петушиный крик. Под­шучивают партизаны над ним, Янка и тот подсмеивается: у самого-то Явки уже басок устанавливается и темный пушок на верхней губе пробился.
            Идут два партизана по бывшей улице, всматриваются в землянки: в какой-то из них доверенный проживает? Откуда-то вышла женщина, увидала парнишек, назад мет­нулась. Приняла, видно, ребят за немцев. И как не при­нять? Оба - в немецких френчах, идут не от леса, а будто со стороны гарнизона... Еще пару шагов сделали партизаны - крестьянин вынырнул. Идет навстречу, раз­махивает кедром. Посторонился с дороги, отвесил полу­поклон. Спросил, прищурившись на пилотки:
            - Издалека шагаете, хлопчики?
            Янка ответил баском:
            - Не близко и не далеко. Не тебе знать, отец.
            Крестьянин не обиделся. Усмехнулся:
            - Ваше дело, вояки суровые. Я так просто.
            - А люди, отец, не проходили вашей деревней?
            - Кто их знает, людей-то? Может, и проходили. Теперь много ходит.
            Крестьянин поставил ведро на землю, полез за кисе­том. Эрик подтолкнул незаметно Янку, спросил:
            - Кто же такие? Партизаны или немцы? А то, может, полиция?
            - Нашел о чем спрашивать! - опять усмехнулся кре­стьянин. - Кто теперь разберет? Может, французы. С ружьями, вот и все. Теперь все с ружьями... Вот вы, к примеру: одежа на вас немецкая, а на пилотках? Разбери вас! Может, партизаны, а может, полицаи, да под тех прикидываетесь. Нам-то, однако, мало дела до этого - деритесь себе!
            - Хитер ты, отец! - нахмурился Янка. - Все знаешь, да сам вот прикидываешься.
            - Чего мне прикидываться? И кидать нечего. Всякий народ ходит, вот и весь сказ! А куда же идете, хлопчики?
            - Ну, видишь! - по-мальчишески рассмеялся Эрик.­ - Говоришь, нет дела! Чего тогда расспрашиваешь - «куда да откуда»? Может, ты чей шпион!
            - «Шпио-он!» - обозлился крестьянин. -Ишь ты! Обзавелся ружьем, сосун! Поживи-ка с мое, небось узнаешь. Я те дам - «шпио-он!» Не погляжу, что с вин­товкой. «Шпио-он!»
            Крестьянин сплюнули ругаясь пошел к единственному колодцу. Ребята переглянулись, двинулись дальше. Не­удачный разговор получился.
            Наконец отыскали землянку. Окошко крохотное, дверь - на земле лежит, затерялась в груде горелого кир­пича. Не землянка - колодец. Партизаны опустились в землянку. Вошли, а увидеть ничего не могут: сумрак. Обитатели, видно, тоже их не рассмотрят, насторожились. Постепенно проступил квадратик окна, печь. На печи - ребятишки. Под самым окном - женщина, чистит кар­тошку.
            - Проходите... Не знаю, как величать, - растерянно пригласила хозяйка.
            - А хозяин где же, мамаша? - спросил Эрик. Хозяйка словно и не расслышала, загремела посуди­ной. Когда Янка баском повторил вопрос, отозвалась:
            - На что он, хозяин-то? Хозяйства, сами видите - никакого.
            - Да нам не хозяйство, хозяин нужен! – пояснил раздраженно Янка.
            - Вот и я говорю: хозяйства нет - нет и хозяина. Кабы оно было, хозяйство... - женщина говорит не спеша, всматривается в партизан. А те уже начинают злиться.
            - Ты что, мамаша, смеешься над нами? Мы по-серь­езному!
            - А хоть по-серьезному. На что он вам, хозяин-то наш?
            Выручил женщину сам хозяин. Грохнув дверью, он кряхтя спустился в землянку. Эрик и Янка оторопели. Да он-то и разговаривал сними на улице! Хозяин по­ставил вёдро с водой в угол, отряхнул капли воды с одежды, шагнул к скамье. Вынув кисет, спросил, словно разговор продолжался:
            - Так вы вон, значит, куда шпионить пришли?
            - А ты, значит, и есть Берложник?
            - Берложник! - передразнил хозяин. - Небось ста­нешь, когда загонят... - Затем спросил, подобрев: - А хоть и Берложник? Да вы-то кто?
            - Теперь и мы - мы. Выходит - Охотники.
            Хозяин заговорил уже добродушно:
            - Ишь ты! Спектакли выдумывают. Будто людских имен мало. Ну, Берложник - еще куда ни шло: от моего дворца прозвище. А то шпионом вот окрестили! А у са­мих звездочки на пилотках за целую версту светятся. Ладно уж! Как там, Охотнички, поживаете? Андреич как?
            - Привет прислал. Велел узнать, что о нашем отряде слышно.
            - А вы садитесь. Небось наломали ноги-то? Раз­говор у нас долгий будет. Садитесь. Пройти, правда, не­куда: тесноват дворец мой. Но мой все же! Народ мы жи­вучий, не скоро сломаешь. Промашка тут Гитлеру. Это те не Европа! Только лютует больно. Народу зазря много губит.
            Хозяйка кастрюлей уже не гремит: не хочет мешать серьезному разговору. Ребятишки с печи головы свесили. Хозяин затоптал на земляном полу цигарку.
            - Ночью бой случился у Костюковичей. Пока ничего не известно, кто и что. Не пришел еще человек оттуда. Слышал, ваш отряд три дня как у «железки» находится, по ту сторону. Один раз на переход пошел - неудачно. Сорвалось.
            Заметив беспокойство на лицах ребят, хозяин по­спешно добавил:
            - Да ничего там не было - просто сбились. Провод­ник-то у них хороший, а гляди ты - сбился! В поле ночью труднее, чем в лесу... Не успели затемно подойти к «железке». А ночи теперь какие? Теперь и по-старому май через три дня наступит. Короткие, значит, ночи. Ну, раз в том месте перейти не сумели, видать, другое заме­тили. Я так думаю: коли ночью бой случился у Костюко­вичей, стало быть, ваши переходили. Ждать их надо при­мерно к вечеру.
            Хозяин свернул новую самокрутку.
            - Теперь про гарнизон. Немцы, видать, операцию за­тевают. К ним какая-то ягдкоманда пришла, специально про нашего партизанского брата. Слух есть, что сюда, на лес, собираются. Ну, правда, на весь лес не хватит того гарнизона, хотя бы и с той командой, а неприятностей мо­гут сделать. Скорее бы отряд приходил. А так - чего вы тут с одним взводом против них? Разве что засаду одну...
            - Сколько их на нас идти собирается? - спросил Эрик.
            - Ну, сколько? Весь-то гарнизон две сотни, поди, на­считывает. Команда эта, значит, до роты будет. Может, еще из других гарнизонов прихватят, из Суража, что ли... А то из самого Гомеля призовут. Дороги тут ладные, подсохло уже. Вот, чуть было не позабыл! завчера на восьмом километре крушение было. Два вагона сильно побились, другие - помяло. С орудиями. Думаю, мина сработала. Перед той ночью, перед крушением, заходили ко мне ваши ребята. Туда шли...
            Хозяин говорил не торопясь и был, видно, доволен эффектом, который произвела его осведомленность на мо­лодых партизан. Затем выкладывает еще очень важное:
            - На мосту, что к станции, охрану убавили, это уже в гарнизон оттянули для наступления на лес. А на мосту десять солдат осталось. Французы. Два дзота с обеих сторон. Обязательно своим доложите!
            Пока длилась эта беседа, скорее, «доклад» доверен­ного, у хозяйки сварился картофель. За столом хозяин еще больше оживился. Но, вспомнив о встрече на улице, упрекнул:
            - Молоды вы больно, вот что скажу. Упорства в вас мало. Я ж за водой почему вышел? Мне стало известно: вроде два немца от гарнизона идут... Ну и я, значит, по­началу как увидел звездочки на пилотках, думаю: «Может, и полицаи их нацепили, выспросить про вашего брата». Заходили однажды такие. Да мы ж не лыком шиты: не объедешь нас запросто. А всмотрелся в вас - нет вижу, какие там полицаи! В тех наглости наружу. А вы нагру­бить не смогли. Мужика пожалели обидеть.
            - Ну, чего ты пристал? - вступилась за партизан хо­зяйка.
            А Янка баском:
            - Это мы, отец, к своим жалостливы.
            Эрик поддержал его, придавая солидность голосу:
            - К врагам, отец, у нас нет пощады!
            Однако хозяин не сдавался, трунил:
            - Хорошо, сынки, говорите! А вот стреляете как - не знаю. В отряде-то, верно, народ боевой. А лично про вас и вправду не ведаю.
            Наверху хлопнула дверь, в землянку торопясь спустилась женщина. Не рассмотрев никого после яркого света, задыхаясь, спросила:
            - Хозяин в хате?
            - Здесь я! - отозвался хозяин. - Нашла хату, а видать-то не видишь. Вот те и хата! Чего тебе?
            - Тогда выдь на минутку наверх, - позвала женщина.
            - А ты не бойся, говори тут, чужих у меня не бывает.
            Женщина быстро заговорила:
            - Вышла во двор - вижу: целым строем идут. Много... Со стороны «железки». Сюда. Не доходя нас, свернули, и все так - кругом, кругом, полем. Да все также строем. А как обошли деревню, опять к дороге. К лесу. Пушку тянут...
            Эрик и Янка не дослушали, схватили оружие.
            - Это наши! И пушка... А мы их в землянке встречаем!
            - Осторожней, сынки! Поосмотритесь сперва! - крик­нул вдогон им хозяин.
            Но партизаны уже выбрались из землянки.
            Они действительно увидели колонну, которую замы­кало орудие.
            - Встретили называется! - вздохнул сокрушенно Эрик. - засмеют нас теперь... А они и в деревню захо­дить не стали.
            - Правильно, - решил Янка. - Меньше глаз лишних будет.
            Увлекая друг друга, ребята бросились по дороге. Они бежали что было сил, размахивали пилотками. Когда рас­стояние между ними и колонной значительно сократилось, колонна замедлила движение, а затем и вовсе останови­лась. Остановились и партизаны. Еще минуту назад им казалось, что они многих уже узнавали в этой колонне, даже Петровича! А перед ними - колонна врага! А там, в лесу, там один только взвод, там ничего не знают: там ожидают отряд, который должны встретить Эрик и Янка!
             - Беги стороной! Кустами... - толкнул Эрик друга.
             Янка еще неподвижен. Он не кочет бежать один.
             - Беги, не то взвод перебьют! - уже кричит Эрик. ‑ Я задержу их немного...
            Янка бежит к кустам. А Эрик... Снова размахивая пи­лоткой, он бежит прямо к колонне. Его поджидают. Теперь до врага не более сотни шагов. Да, теперь уже можно.
            Эрик остановился. Он видит гитлеровского офицера – тот сделал несколько шагов в его сторону, - слышит нетерпе­ливый окрик:
            - В чем дело?
            - Сейчас объясню! Подождите! Не ходите в лес! - кричит Эрик. Только бы протянуть еще самую чуточку. Может быть, Янка успеет...
            - Кто есть такой? В чем дело? - снова слышен сер­дитый окрик.
            - Сейчас, сейчас, пан! - отзывается Эрик. Потом ло­жится в траву, чистую, маленькую траву, едва выбив­шуюся у дороги. - Сейчас, пан!
            Тяжелая симоновская винтовка вздрагивает в руках. Эрик направляет ее туда, в сплошную зеленоватую массу, застывшую на дороге. И вот он - выстрел! Кажется, там кто-то упал. Эрик снова стреляет... В обойме - десять па­тронов. Еще выстрел, еще... Эрик уже не видит колонну, он чувствует ее по нарастающим крикам. Обойма пуста. Эрик вскакивает и бежит. Бежит к кустам, в которых давно уже скрылся Янка.
            - Файер! Файер! Огонь! - доносится до Эрика команда.
            Но что это? Только теперь понял Эрик, что по нему еще не было выстрелов. Может, каратели двинулись к лесу? Нет, колонна все еще стоит на дороге. В колонне все еще замешательство. Сменив обойму, партизан опять посылает врагу выстрел за выстрелом. Только бы Янка успел! Только бы немного перевести дыхание. Но почему не стреляют немцы? Эрик снова вскакивает и бежит. Кусты уже близко.
            - Файер! Огонь! - неистово кричит офицер. - Уходит!
            А солдаты - стоит. Их ошеломил этот мальчишка, один стреляющий по колонне в пятьсот человек! Офицер подскочил к солдату, вырвал из его рук пулемет. Он ло­жится на землю, долго и тщательно целится.
            Эрик бежит. Кусты рядом. Почему не стреляют немцы?
            Длинная, бесконечно длинная пулеметная очередь раз­резала томительную тишину. Эрик упал. Что-то огромное, серое надвинулось на глаза. Словно во сне слышится то­пот. Бегут? А что у него в руках? Разве это его винтовка? Свою винтовку он поднимал. А эту уже не может. Он только ее сжимает. Его кто-то толкает, переворачивает. Кто-то говорит громко, как в трубу, непонятно. И вдруг в этой сумятице движений, боли и криков отчетливо про­ступает:
            - Киндер... - затем тут-же по-русски: - Черт!
            А потом - тишина. И где-то далеко-далеко в затума­ненном сознании отдается короткий, приглушенный звук. Выстрел.
            Первым, кого увидел Эрик, открыв глаза, был Янка.
            - Ну, вот! Я же знал, что ты_ выживешь! Мы все знали... - Янка неожиданно заплакал, громко, полным голосом.
            - А наши как? Где? - тихо спрашивает Эрик. Янка утирает глаза, шмыгает носом. Тарахтит уже ве­село, быстро, словно и не он сейчас плакал:
            - Наши-то? Ого! Они с боем через «железку» про­рвались! Под самым носом у Костюковичей. С бронепоезда по ним сыпали! Во! А эти, что сюда шли, так они не тронулись дальше. Вернулись. Они тебе в самое бедро саданули целых три штуки. Одна разрывная даже! Это которой тебя, наверно, достреливали. Только вместо сердца кто-то в бедро попал, видать, с испугу. Доктор как операцию де­лал, так удивился, что ты от потери крови не помер...
            - Какой доктор?
            - Да наш же! Какой еще? Я говорю - отряд наш пришел. Вчера же к вечеру и пришел. Я когда сюда при­бежал, взвод уже в засаде лежал: твои выстрелы услыхали. Еще до меня. Потом мы разведку к опушке выслали... Ну, увидели - никаких немцев! Вернулись, не по­шли в лес. А мы тебя пошли искать. Они с тебя сапоги стянули, винтовку забрали. Мародеры паршивые! А к ве­черу и отряд пришел. Петрович про тебя все у доктора до­пытывается: думает, что не выживешь. Да доктор что? Он свое сделал. Теперь тебе самому спать побольше надо. А ты, считай, сутки был без сознания!
            - Погоди-ка, - остановил разговорившегося друга Эрик. - А я их там положил хоть малость?
            - «Малость»? - ошалевший от счастья, что Эрик жив, Янка уже не говорит, а кричит во все горло: - «Ма­лость»! Берложник рассказывал - они через деревню две­надцать или тринадцать битых и раненых протащили. Лошадей в деревне искали. А какие там лошади? И те два сруба совсем допалили. Еще тобой Берложник интересо­вался. Хвалил. Говорит, не ошибся в нас... С первого взгляда, говорит, в нас не ошибся!
            Эрик слабо улыбнулся, прикрыл глаза.

Date: 2012-07-03 10:17 am (UTC)
From: [identity profile] zebryansk.livejournal.com
Хоть и не в тему... но с Днем Рожденья! ;)
Счастья, здоровья и новых свершений на блогерском поприще! ;)

Date: 2012-07-03 12:18 pm (UTC)
From: [identity profile] biblus.livejournal.com
Спасибо :) буду стараться (на счет свершений), было бы здоровье :)

Profile

biblus: (Default)
biblus

June 2013

M T W T F S S
     12
3456789
101112 13141516
17 181920212223
24252627282930

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 12:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios