biblus: (Default)
[personal profile] biblus
Очередная статья из серии "Заметки брянского старожила"

На старом базаре

Теперь, спустя столько лет, даже старожилам трудно восстановить в памяти место, называвшееся Базарной площадью, а еще раньше, до революции, «При­возом» - по аналогии с Одессой-мамой.

Наследники Октября в нашем городе, руководствуясь лозунгом «Весь мир насильно мы разрушим до основанья», честно выполнили революционный долг. Они камня на камне не оставили от памятного места. Проходившая здесь некогда центральная улица 3-го Интернационала неофициально именовалась «Городом».

Базарная площадь являлась центром города. Здесь размещались все ос­новные магазины, за мостом через Десну нахо­дился вокзал, а в самом центре площади - базар. Официально он именовался колхозным рынком, о чем гордо извещала вывеска над аркой, но колхозам в то время было не до торговли. Впрочем, учитывая, что все крестьяне числились колхозниками, вывеска не противо­речила действительности: колхозники там тор­говали.

Основной достопримечательностью Базар­ной площади был, несомненно, старинной по­стройки собор. Холм поднимался сзади собора круто вверх, метров на 30 - 40, а затем почти отвесно обрывался. В этом месте, у основания холма, сохранились остатки то ли крепостной стены, то ли каких-то построек. В одной из них располагалась керосиновая лавка.

С лицевой стороны собора, по обе стороны от главного здания, шли приземистые кир­пичные одноэтажки, в которых разместились магазинчики и автостанция. Сам собор употре­били под склад облкинопроката. На вершине холма сохранились звонница и двухэтажный деревянный особнячок. Справа от собора, на улице, ведущей к деревянному мосту, нахо­дился двухэтажный кирпичный дом с остатка­ми ажурных металлических ворот. На первом этаже его находился магазин «Одежда», на вто­ром - бюро инвентаризации.

Рынок представлял собой экзотическое зрелище - разнокалиберные деревянные мага­зинчики, киоски, туалеты, навесы и крытые прилавки. Торговали здесь овощами, фруктами, мясными и молочными продуктами, трофейными вещами и тканями, скотиной и птицей, жестянкой, скобянкой, патефонными пластинками и семечками.


На задах, вдоль берега, ютились катакомбы из разномастных ангарчиков, сарайчиков и навесов - цеха артели инвалидов «Металлист».

Здесь делали металлические кровати, оцинкованную посуду и садово-огородный инвентарь. На заднем выезде стояла кузница, где можно было подковать лошадей.

Поутру окутанный дымом паровозик серии «СУ» притаскивал к вокзалу полдюжины вагонов со станции Брянск I. Из вагонов высыпал увешанный корзинами, авоськами, мешками торговый люд и через мост спешил на рынок. Территория рынка за­полнялась телегами, тачками, коромыслами и «парашютами» - этим чисто брянским изобре­тением (корзина в платке за спиной).

Горами высились глиняные кувшины, горшки, миски. Гроздьями висели деревянные ложки и лыковые лапти, громоздились дубовые бочки и кадки. Китайцы развешивали бумаж­ные веера, гирлянды, надувные шарики с пи­щалками. Демонстрировались традиционные безворсовые коврики с расписными лебедями и пухленькими ангелами. Тупо поглядывали свинки-копилки, фарфоровые волки и слони­ки. Народ толкался, шумел и спорил. Тут и там целыми таборами носились цыгане, карман­ники, торговцы водой и морсом, леденцами на палочках.

- Бабоньки-дамоньки! - зазывал зрителей небритый верзила, потряхивая мешком. - Про­даю поросенка! Дешево продаю поросенка!

Верзила шарил рукой в мешке, пытаясь вы­тащить на свет божий отчаянно визжащего по­росенка. Тот не давался. Потеряв надежду справиться с тварью, хозяин зло пинал мешок сапожищем.

- Ты чо, гад, над скотиной издеваешься? - вставал на защиту несчастного кто-то из зрителей под возмущенный ропот остальных.

- А ты не встревай, тебе не продаю!

- Ну, прибил, наверно, свинку, обормот, - сожалела, вздыхая, женщина.

Верзила добивал исходившую визгом сви­нью об угол киоска и вытряхивал из мешка под ноги зрителей... кирзовый сапог. Мужики хохо­тали, а бабы с воплями прыгали в стороны.

-О-ё-ёй! - вдруг заходилась одна из зри­тельниц. - Сумку срезали!

А злодей, подхватив сапог, уже растворялся в толпе. Услышав милицейский свисток, все спешили покинуть место происшествия...

Раздвигая толпу выставленной впе­ред палкой, скакал одноногий инвалид по кличке Журавель. На линялой гимнастерке зве­нели боевые ордена и медали. На голове Журавеля, как на витрине, красовалась новенькая восьмиклинка.

- Кому картуз бостоновый? Картуз кому? - зазывал он покупателей.

Пустая брючина по самую культю была набита товаром. Найдя по­купателя, Журавель подозрительно осматри­вался - нет ли рядом милиционера, залезал в расстегнутую ширинку и молниеносно выхва­тывал из штанины восьмиклинку.

Извлеченный картуз был какого-то линяло­го цвета и никак не тянул на витринного собра­та. Журавель тут же пресекал все возражения: «Энтот не продается, для себя шил!»

Как бабочку сачком, он ловил восьмиклинкой голову клиента, несмотря на то, что тот упирался и крутил головой. Недовольный по­купатель возвращал товар и настаивал на вит­ринном образце. Тяжело вздыхая и закатывая глаза, словно расставаясь с самым дорогим в своей жизни, Журавель стаскивал с головы картуз. Когда покупатель рассчитывался, Жу­равель вынимал из штанины копию проданно­го и водружал на голову. Несимпатичный экземпляр занимал место в штанине.

-Дяденька, солдатик! - хватали за руки и полы шинели проходящих мужчин цыганята. - Дай рупь!

Чумазые, немытые, они отталкивали друг друга, стараясь первыми схватить подачку.

- Дяденька, дай еще, на пузе и на голове станцуем!

Мужчина нехотя лез в карман: «Ну, давайте, танцуйте!» Цыганята плюхались животами в пыль, били себя по ляжкам и делали корявые кувырки, в то время как девочки хлопали в ладоши и пели противными голосами: «Арбуз-дыня, Шахна синя...»

- Чистим-блистим! Чистим-блистим! - зазывал клиентов чистильщик обуви, стуча над головой, как турецкими тарелками, щетками.

Прямо на проходе, под ногами у прохожих, безногий гармонист рвал меха. Он пел о траги­ческой истории батальонного разведчика.

«Я был батальонный разведчик,

А он писаришка штабной,

Я был за Расею ответчик,

А он спал с моею жаной...»

А вот заключительные, рвущие души слова:

«Ох, Клава, ты, милая Клава,

Понять не могу я того,

Как ты променяла, шалава,

Меня на такое говно!

Я бил его в белые груди,

Срывая с него ордена...

Эх, люди, вы, русские люди,

Подайте на чарку вина!»

Гармонист утирал ушанкой пот и протяги­вал ее слушателям. В ушанку летели медяки. Мужчины матерно ругались, глядя на женщин. Женщины сочувственно вздыхали, глядя на мужчин.

На другом конце рынка плотный крутоплечий мужчина в тельняшке зазывал сиплым го­лосом: «Граждане, перед вами легендарный русский силач, чемпион мира по французской борьбе - дядя Ваня Бежицкий! Па-апрашу об­разовать круг!»

Обычно дядя Ваня Бежицкий гастролиро­вал в пригородных поездах, играя роль слепого.

- Подведите меня к Ташкенту, - приказывал он своим жуликоватого вида ассистентам. Те подводили его к раскаленной буржуйке в цент­ре вагона. Дядя Ваня отогревал здоровенные ручищи: «А теперь внимание. Снаряд!» Ассис­тенты ставили у его ног двухпудовую гирю.

- Па-апрашу публику проверить снаряд!

Если желающих не находилось, он клал гирю кому-нибудь из пассажиров на колени. Убедив публику в подлинности «снаряда», за­хватывал гирю мизинцем и несколько раз вы­жимал. На этом представление обычно оканчивалось, и ассистенты обходили зрителей с шапкой, чутко следя, чтобы медяк бросил каждый.

На самых задах базара ближе к мосту, ютился птичий рынок. Из многочислен­ных садков и клеток неслось щебетание. Голу­бятники, зажав птиц в ладонях, помахивали белоснежными голубиными хвостами, словно веерами.

- Эт чо у тебя?

- Как чо - реполов!

- Ля-кось ты, реполов! А чо он на воробья похож?

- Сам та на воробья похож! Говорят те - реполов!

- Да чо я, реполовов не видел?

- Ух ты, говорок!

- Говорок!

- Один такой-то говорок с транды сало уво­лок!

- А таких мы говорков сшибали ... с бугор­ков! Чо, нечем крыть? Полезай мне в зад кар­тошку рыть!

Назревала драка, обоих уже держали сото­варищи.

- Да пустите его, - кипятился продавец, - да я таких рвал, метал и через себя кидал!

- Борец-бамбула поднимает два венских стула и делает прыжок с кровати на горшок!

- Канай отсюда, пока трамваи ходят!

- Сам канай, аферист чертов! Воробья за реполова продает!

- Да не воробей это, - вступались другие птицеловы. - Это реполов, молодой только...

- А чо у него перья снизу синие?

- А ты сам на морозе три часа постой, - кричал продавец, - сам посинеешь!

Публика хохотала...

Чуть поодаль бабенка торговала ку­рицу.

- А чего ты мне петуха подсовываешь?

- Какого петуха, погляди на лицо, на гре­бень погляди! Разве у петухов такие гребни?

- Это молодой петушок, - кипятилась жен­щина.

- Люди, будьте свидетелями, - призывал продавец, - разве петухи яйцы носют? На, щупай! - совал он птицу, - щупай - она ж с яйцом!

Женщина профессионально запускала палец в гузку и довольно долго копалась внутри.

- На, сам щупай, - возвращала она птицу. - Откель у петуха яйцы?

- О господи, как же нету, - суетился прода­вец, - только что было, сам щупал!

Мужчина с неподдельным удивлением лазил пальцем в гузке. Вдруг глаза его загора­лись от догадки: «Значит, снеслась в корзине! Как я сразу не догадался!» - он шарил рукой в завязанной сверху тряпкой корзине и торжест­венно извлекал на свет божий яйцо.

- Теплое еще, - показывал он яйцо окружа­ющим, - только снеслась!

Все враз признавали в птице курицу. Женщина подозрительно отсчитывала деньги и засовывала упирающуюся покупку в сетку.

- На, и яйцо бери, - суетился продавец. - Хотя нет. Яйцо она снесла, когда еще моей была! Яйцо себе оставлю, на память... Хорошая несушка была!

Над рынком висели гвалт, скрип телег и лошадиное ржание. Бригадами стояли увешанные пилами и топорами приехавшие в город на подработку крестьяне, за небольшую плату готовые срубить избу, распилить и нако­лоть дров, вскопать огород. Рыбаки торговали вареными раками и речной рыбой.

Пацаны же­вали жмых. Когда на рынок ненароком зарули­вали редкие машины, лошади бились в упряжи, ломая оглобли.

Горланили торговцы семечками, папирос­ной бумагой и махоркой, шитыми бурками и клееными «армяшками». Редкие нацмены пред­лагали диковинный урюк и кишмиш. Возле пивного ларька хохотали над анекдотами типа «собрались раз Сталин, Черчилль и Рузвельт» или «собрались раз русский, англичанин и американец». Сюжеты были аналогичны: анг­личане и американцы оказывались просто кретинами.

...На рынок опускались сумерки. Телега со скрипом разъезжались. «Парашютистки» гуськом спешили по домам. Расходились и покупа­тели. Паровозик у вокзала призывно гудел, заставляя поспешить задержавшихся.

Уборщи­ки нехотя сгребали мусор, милиция проверяла территорию. Рынок затихал до следующего утра.

Н. Непомнящий
Статья опубликована а газете "Брянское время", 28 января - 3 февраля 1998 г.

Фотография из альбома "Старый Брянск и Брянск уходящий" группы ВКонтакте "Интерактивная карта Брянска".


Date: 2012-04-07 04:02 pm (UTC)
From: [identity profile] zinina-galina.livejournal.com
"Китайцы развешивали бумажные веера, гирлянды, надувные шарики с пищалками. Демонстрировались традиционные безворсовые коврики с расписными лебедями и пухленькими ангелами. Тупо поглядывали свинки-копилки, фарфоровые волки и слоники."
Очень много похожего со смоленским рынком - толкучкой назывался.
Живо очень написано, как будто сам там присутствуешь.
Спасибо!

Date: 2012-04-08 07:17 am (UTC)
From: [identity profile] biblus.livejournal.com
Да, очень живописный рассказ. Вам спасибо за интерес и добрые отзывы :)

Date: 2012-04-07 04:41 pm (UTC)
From: [identity profile] e-bazarov.livejournal.com
Спасибо – вспомнил этот и другие рассказы Непомнящего в БВ (в нач. 90-ых сам напечатал там цикл очерков «Зачем нужна автосигналка»), но к теме старого рынка хочется немного добавить:
Поутру окутанный дымом паровозик серии «СУ» притаскивал к вокзалу полдюжины вагонов со станции Брянск I…

Это же поезд по утрам 50-ых возил рабочих на предприятия – от 1-го Брянска до Бежицы и далее. На нем мой дед Антон ежедневно ездил на БМЗ, доходя до станции Брянск-город из Супонево – пешком, как и другие жители тех мест. Назад он добрался, видимо, тоже не нем: редкие автобусы и т.д. появились лишь к 60-ым и еще долго не вмещали всех в «часы пик».

Лично же помню, что на этой рыночной площади в 60-ые располагались все приезжие цирки-шапито, аттракционы с мотоциклистами и зоопарки – кои в 70-ые переселились на новые площади (Соловьи и т.п.)

А теперь мой вопрос читателям-брянцам: когда же рынок переехал на новое место, а площадь приняла нынешний вид?)

Date: 2012-04-07 05:56 pm (UTC)
From: [identity profile] pilutina.livejournal.com
Не томите, скажите - когда?

Date: 2012-04-08 07:16 am (UTC)
From: [identity profile] biblus.livejournal.com
По-моему, за понтонным мостом еще остались следы ж/д колеи. Это там была станция? Надо будет уточнить, как дачный сезон начнется.

Date: 2012-04-07 10:47 pm (UTC)
From: [identity profile] e-bazarov.livejournal.com
А вот и упомянутые "парашюты", а так же другие фото этого места с моими аннотациями:

Брянские "парашютистки", 60-ые
«Брянские "парашютистки", 60-ые

Date: 2012-04-08 07:14 am (UTC)
From: [identity profile] biblus.livejournal.com
Спасибо за редкое фото :)

Profile

biblus: (Default)
biblus

June 2013

M T W T F S S
     12
3456789
101112 13141516
17 181920212223
24252627282930

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 12:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios